Makes me cry. Everytime.
Feb. 24th, 2010 06:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kibirov-- А они раньше и понимали, -- вмешалась Мэри Поппинс,
складывая стопкой ночные сорочки Джейн.
-- Что? -- воскликнули близнецы. -- Понимали язык скворца и
ветра?
-- Да, и язык деревьев, солнечных лучей, звезд.
-- Но как они могли разучиться? -- Джон наморщил лобик,
силясь постичь причину такого несчастья.
-- Ты хочешь знать? -- проверещал Скворец таким тоном, точно
хотел сказать: а я знаю, как.
-- Выросли и забыли, -- объяснила Мэри Поппинс. -- Барбара,
надень, пожалуйста, пинетки.
-- Глупая причина, -- сказал Джон, сердито на нее глядя.
Прошло немного времени, у близнецов появились зубки, как
тому положено, и весь дом отпраздновал их первый день рождения.
На утро после торжества Скворец, только вернувшийся в дом N
17 по Вишневой улице с далеких Бермуд, сел по обыкновению на
подоконник.
-- Привет! Привет! Привет! Вот мы и вернулись, -- весело
насвистывал он. -- Ну как вы, дорогуша? -- не очень почтительно
обратился он к Мэри Поппинс, склонив голову набок и глядя на
нее ясным, блестящим глазом.
-- В вашем приветствии никто не нуждается, -- вскинула
голову Мэри Поппинс.
-- Узнаю старушку. Ни капельки не изменилась! А как наши
кукушонки? -- Скворец взглянул на постельку Барбары. -- Ну,
Барбарина, есть ли сегодня что-нибудь вкусненькое для
скворушки?
-- Ба-ля, ба-ля, ба-ля, -- пролепетала Барбара, уписывая
овсяное печенье.
Скворец, слегка удивившись, прыгнул на шишечку кровати.
-- Я спрашиваю, -- отчетливо произнес он, -- есть ли
что-нибудь вкусненькое для скворушки?
-- Бу-лю, бу-лю, бу-лю, -- пролепетала Барбара, глянула на
потолок и проглотила последнюю крошку.
Скворец уставился на нее блестящими глазками.
-- Ха! -- вдруг воскликнул он и вопросительно взглянул на
Мэри Поппинс. Она ответила ему долгим говорящим взглядом.
Скворец порхнул на кровать Джона. Джон крепко прижимал к
себе белую кудрявую овечку.
-- Как меня зовут? Как меня зовут? Как меня зовут? --
пронзительно закричал Скворец, чувствуя какое-то беспокойство.
-- Бе-бе-бе, -- сказал Джон, открыл рот и ухватил зубками
ногу овечки.
Тряхнув головой, Скворец отвернулся.
-- Значит, свершилось, -- тихо сказал он Мэри Поппинс.
Она кивнула.
Скворец какой-то миг удрученно глядел на близнецов. Потом
пожал крыльями в крапинках.
-- Ну что ж. Я ведь знал, что так будет. И всегда говорил им
это. А они не верили. -- Он немного помолчал, глядя на
кроватки.
И вдруг резко встряхнулся.
-- Да-а, надо скорее лететь домой. К себе на трубу. Пора
приниматься за весеннюю уборку. -- Он перелетел с кровати на
подоконник и обернулся.
-- А скучно будет без них. Я любил поболтать с ними. Мне
будет их не хватать.
И он смахнул что-то крылом с глаз.
-- Плачешь? -- усмехнулась Мэри Поппинс.
Скворец сразу взял себя в руки.
-- Плачу? Да нет. У меня... э-э... легкая простуда. Продуло
на обратном пути. Ничего серьезного.
Ну то есть - да, всё к лучшему в этом лучшем из миров, но иногда так нечеловечески жаль бывает, когда люди - следуют законам природы, меняются понемножку, и вроде живы-здоровы, в семье у них всё хорошо и на щёчках румянец, но так вот запросто насчёт ветра, скворцов, звёзд, деревьев и, к примеру, стихов - с ними уже не поговорить.
складывая стопкой ночные сорочки Джейн.
-- Что? -- воскликнули близнецы. -- Понимали язык скворца и
ветра?
-- Да, и язык деревьев, солнечных лучей, звезд.
-- Но как они могли разучиться? -- Джон наморщил лобик,
силясь постичь причину такого несчастья.
-- Ты хочешь знать? -- проверещал Скворец таким тоном, точно
хотел сказать: а я знаю, как.
-- Выросли и забыли, -- объяснила Мэри Поппинс. -- Барбара,
надень, пожалуйста, пинетки.
-- Глупая причина, -- сказал Джон, сердито на нее глядя.
Прошло немного времени, у близнецов появились зубки, как
тому положено, и весь дом отпраздновал их первый день рождения.
На утро после торжества Скворец, только вернувшийся в дом N
17 по Вишневой улице с далеких Бермуд, сел по обыкновению на
подоконник.
-- Привет! Привет! Привет! Вот мы и вернулись, -- весело
насвистывал он. -- Ну как вы, дорогуша? -- не очень почтительно
обратился он к Мэри Поппинс, склонив голову набок и глядя на
нее ясным, блестящим глазом.
-- В вашем приветствии никто не нуждается, -- вскинула
голову Мэри Поппинс.
-- Узнаю старушку. Ни капельки не изменилась! А как наши
кукушонки? -- Скворец взглянул на постельку Барбары. -- Ну,
Барбарина, есть ли сегодня что-нибудь вкусненькое для
скворушки?
-- Ба-ля, ба-ля, ба-ля, -- пролепетала Барбара, уписывая
овсяное печенье.
Скворец, слегка удивившись, прыгнул на шишечку кровати.
-- Я спрашиваю, -- отчетливо произнес он, -- есть ли
что-нибудь вкусненькое для скворушки?
-- Бу-лю, бу-лю, бу-лю, -- пролепетала Барбара, глянула на
потолок и проглотила последнюю крошку.
Скворец уставился на нее блестящими глазками.
-- Ха! -- вдруг воскликнул он и вопросительно взглянул на
Мэри Поппинс. Она ответила ему долгим говорящим взглядом.
Скворец порхнул на кровать Джона. Джон крепко прижимал к
себе белую кудрявую овечку.
-- Как меня зовут? Как меня зовут? Как меня зовут? --
пронзительно закричал Скворец, чувствуя какое-то беспокойство.
-- Бе-бе-бе, -- сказал Джон, открыл рот и ухватил зубками
ногу овечки.
Тряхнув головой, Скворец отвернулся.
-- Значит, свершилось, -- тихо сказал он Мэри Поппинс.
Она кивнула.
Скворец какой-то миг удрученно глядел на близнецов. Потом
пожал крыльями в крапинках.
-- Ну что ж. Я ведь знал, что так будет. И всегда говорил им
это. А они не верили. -- Он немного помолчал, глядя на
кроватки.
И вдруг резко встряхнулся.
-- Да-а, надо скорее лететь домой. К себе на трубу. Пора
приниматься за весеннюю уборку. -- Он перелетел с кровати на
подоконник и обернулся.
-- А скучно будет без них. Я любил поболтать с ними. Мне
будет их не хватать.
И он смахнул что-то крылом с глаз.
-- Плачешь? -- усмехнулась Мэри Поппинс.
Скворец сразу взял себя в руки.
-- Плачу? Да нет. У меня... э-э... легкая простуда. Продуло
на обратном пути. Ничего серьезного.
Ну то есть - да, всё к лучшему в этом лучшем из миров, но иногда так нечеловечески жаль бывает, когда люди - следуют законам природы, меняются понемножку, и вроде живы-здоровы, в семье у них всё хорошо и на щёчках румянец, но так вот запросто насчёт ветра, скворцов, звёзд, деревьев и, к примеру, стихов - с ними уже не поговорить.
