На злобу дня.

[kibirov]

Кто их, этих авторов, знает, утащу-ка себе целиком.
ivand создал до истерики смешной текст о вчерашних событиях, пусть тут тоже будет.

Первый для босса. Политическая трагедия.
Подсобка где-то в здании Академии Наук.

Среди пыльных реторт и пробирок в колченогом кресле сидит Михаил Прохоров. Голова его упирается в потолок. Позади него, кое-как втиснутые на полки, среди поломанных приборов и пыльных томов, - красавицы числом от тридцати до сорока.

В центре комнаты на корточках сидит Ройзман.


В углу стоит политолог Виктор Милитарев с плакатом «Покорись насильнику или иди в тюрьму».
Прохоров и Ройзман его не замечают.

Ройзман (сплюнув на пол):
- Делегаты, мля, полуопущенные. Надо ж было так рамсы попутать. А ведь это, Миша, все из-за меня.

Прохоров (печально):
- Я знаю, Женя.

Милитарев, почесав в затылке, меняет плакат. Теперь там надпись «Нам запрещают защищаться».
Прочие по-прежнему его не замечают.

Ройзман (сплюнув на пол):
- Да не, ну кто ж знал, что такая, на, карусель начнется. Ты понимаешь. Москва эта. Петух на петухе. Я, понимаешь, хиляю, значит, вчера по Тверской, к Кремлю, ну, посмотреть, и тут вижу – мужичок такой. Типичный барыга. Я их, Миша, за километр чую. Нюх у меня. Я так к нему оппа, прижал к стене аккуратно, и говорю: Ну, чо, отторговался, еба? Сдавай товар.

Прохоров (без интереса):
- Ну?

Милитарев, кашлянув, меняет плакат. Теперь у него в руках бумажка с надписью «Русским – русскую рыбу». Его по-прежнему не замечают.

Ройзман:
- А он, петушара, ты прикинь, такой хвост распустил – да ты знаешь, я куда иду, да для кого работаю. А я ему, да мне ли не похуй. А он, да у меня такие люди в покупателях. Да тут в Кремле один, сказал, у босса завтра днюха, короче, босс плясать любит, америкен бой, все дела. Вот, говорит, я солидолу этому для босса первого несу отборнейшего. Да я, буровит такой, ща свистну, тебя на части порвут. Да Слава, клиент мой, всю страну на хую вертел.

Прохоров подскакивает в кресле, бьется головой о потолок. На красавиц сыплются пыль и фолианты. Милитарев достает новый плакат: «Храм на улице Бульдозеров снесен Новатором!» Его по-прежнему не замечают.

Ройзман продолжает:
- А я ему, да ладно, у меня тоже завтра день рождения, Славе привет, скажи, от Жени с Уралмаша. По печени так оп, пакет отжал, ну и пошел себе. Дурь потом, конечно, в парашу в гостинице, в камере смыл.

Прохоров (мечтательно):
- Что, совсем ничего не осталось?

Ройзман:
- Естестно, еба. Это ж яд. Короче, я вот думаю, не того я барыгу прижал. Понятно, что они там без порошков теперь злые. Интересно, у какого босса днюха была, кто там не сплясал?

Прохоров (спохватившись):
- Пойдем к людям. Там Пугачева приехала. Заждались. Как бы не разбежались.

Ройзман:
- Не разбегутся. Мои ребята их браслетками к стульям. У нас не забалуешь. Уралмаш, еба.

Ройзман и Прохоров выходят. Красотки, выпадая с полок и отряхиваясь, создают ненужную суету. Милитарев поднимает новый плакат: «Не будите в нас киргизов!»
Его не замечают.