Быков:

[kibirov]

СААКАШВИЛИ: Георгий? Это я, Саакашвили!
Я вас прошу начать обстрел Москвы!
БУШ (не понимая): Обстрел чего?
СААКАШВИЛИ: Ну, мы же все решили!
Что типа если мы… то сразу вы!
Ну, вспомнили? Когда мы вас встречали?
И я тогда сказал на торжестве,
Что если я стреляю по Цхинвали –
То сразу вы ответно по Москве!
Я подарил вам рог, папаху, вымпел,
И вы сказали: можно на Цхинвал!
БУШ: Не может быть. Я столько бы не выпил.
Я вам такого слова не давал.
СААКАШВИЛИ (раздосадованно):
Ну как же так! Ведь вы под чахохбили
Сказали после пятого куска,
Что если б россияне нас бомбили,
То НАТО бы ввело туда войска!
БУШ: Нет, Михаил. Мы пили только воду!
И я еще заметил, Михаил,
Что мы готовы защитить свободу,
Но про войска я вам не говорил!
СААКАШВИЛИ: Ну да, свободу, если вам угодно…
Я за свободу всякого порву!
Я обстрелял Цхинвал вполне свободно,
И значит, ваш черед бомбить Москву.
БУШ: Послушайте. Сейчас я вам втолкую.
Свободу мы, конечно, бережем,
Но ввязываться в третью мировую…
Я понял бы – за нефть. Но за боржом?!
СААКАШВИЛИ (чуть не плача):
Но как же так, Георгий! Я в отпаде!
Еще когда мы пели «Сулико»,
Сказали вы: «Зайти свободы ради
Ты можешь сколь угодно далеко!»
БУШ: Да, я сказал, и в этом нету фальши,
И ныне повторяю толмачу:
Прошу тебя пойти как можно дальше
И побыстрей, а то я спать хочу. (Кладет трубку.)
СААКАШВИЛИ: Чего-то получилось плоховато.
А говорил: «Ты нужен! Ты любим!»
(После задумчивой паузы кидается к телефону.)
Алло, Москва! Меня кидает НАТО.
Давайте мы их на фиг разбомбим?


От себя: да, а ведь много кто не в курсе, я понял сейчас.
Кибиров - это осетинская фамилия. Моя родня в Северной, но, в общем, это немногое меняет. Я отчасти поэтому ничего не пишу и во флэймы не лезу. Как-то не хочется. Как и в дни Беслана, когда мы с Алькой и годовалой Полиной только-только из тех краёв вернулись :(

Comments

[timhydr.livejournal.com]

Все говорят Быков, Быков.

Кто это?

Все что видел - бездарно. Какого черта его пиарят? У него что-то хорошее есть?

[kibirov.livejournal.com]

Тимур, я помню времена, когда ты сам уклонялся от разговоров о стихах как таковых, мотивируя тем, что \"это не твоё\" и типа \"ты в этом не разбираешься\".

С чего это вдруг такие резкости и безапеляционности?

Я Быкова люблю и читаю с начала перестроечных времён, с публикаций в Собеседнике, и уж точно не ПИАРЮ его. И не знаю, почему его ПИАРЯТ другие.
Себе в журнал я регулярно утаскиваю на память его стихи, все знают, по-моему.

Ты хочешь подборку моих любимых стихотворений Быкова? Запросто.

PS завтра (в пятницу то есть) после работы занесу тебе должок? )

[timhydr.livejournal.com]

Ты хочешь подборку моих любимых стихотворений Быкова?

ага

[kibirov.livejournal.com]

СЧАСТЬЯ НЕ БУДЕТ

Музыка, складывай ноты, захлопывай папку,
Прячь свою скрипку, в прихожей разыскивай шляпку.
Ветер по лужам бежит и апрельскую крутит
Пыль по асфальту подсохшему. Счастья не будет.

Счастья не будет. Винить никого не пристало:
Влажная глина застыла и формою стала,
Стебель твердеет, стволом становясь лучевидным -
Нам ли с тобой ужасаться вещам очевидным?

Будет тревожно, восторженно, сладко, свободно,
Будет томительно, радостно - все, что угодно,-
Счастья не будет. Оставь ожиданья подросткам,
Нынешний возраст подобен гаданию с воском:

Жаркий, в воде застывает, и плачет гадалка.
Миг между жизнью и смертью - умрешь, и не жалко -
Больше не будет единственным нашим соблазном.
Сделался разум стоглазым. Беда несогласным:

Будут метаться, за грань порываться без толку...
Жизнь наша будет подглядывать в каждую щелку.
Воск затвердел, не давая прямого ответа.
Счастья не будет. Да, может, и к лучшему это.

Вольному воля. Один предается восторгам
Эроса. Кто-то политикой, кто-то Востоком
Тщится заполнить пустоты. Никто не осудит.
Мы-то с тобой уже знаем, что счастья не будет.

Век наш вошел в колею, равнодушный к расчетам.
Мы-то не станем просить послаблений, а что там
Бьется, трепещет, не зная, не видя предела, -
Страх ли, надежда ли - наше интимное дело.

Щебень щебечет, и чавкает грязь под стопою.
Чет или нечет - не нам обижаться с тобою.
Желтый трамвай дребезжанием улицу будит.
Пахнет весной, мое солнышко. Счастья не будет.

----------------------------------


* * *

Жизнь выше литературы, хотя скучнее стократ.
Все наши фиоритуры не стоят наших затрат.
Умение строить куры,
искусство уличных драк -
все выше литературы. Я правда думаю так.

Покупка вина, картошки,
авоська, рубли, безмен
важнее спящих в обложке банальностей
и подмен.
Уменье свободно плавать в пахучей густой возне
важней уменья плавить слова на бледном огне.

Жизнь выше любой удачи в познании ремесла,
Поскольку она богаче названия и числа.
Жизнь выше паскудной страсти ее загонять
в строку,
Как целое больше части, кипящей в своем соку.

Искусство - род сухофрукта,
ужатый вес и объем,
Потребной только тому, кто
не видел фрукта живьем.
Страдальцу, увы, не внове
забвенья искать в труде,
но что до бессмертия в слове -
бессмертия нет нигде.

И ежели в нашей братье найдется один из ста,
Который пошлет проклятье войне пера и листа,
И выскочит вон из круга
в разомкнутый мир живой -
Его обниму, как друга, к плечу припав головой.

Скорее туда, товарищ, где сплавлены рай и ад
в огне веселых пожарищ, - а я побреду назад,
Где светит тепло и нежаще
убогий настольный свет -
Единственное прибежище для всех,
кому жизни нет.

[kibirov.livejournal.com]

Басня

Да, подлый муравей, пойду и попляшу,
И больше ни о чем тебя не попрошу.
На стеклах ледяных играет мертвый глянец.
Зима сковала пруд, а вот и снег пошел.
Смотри, как я пляшу, последний стрекозел,
Смотри, уродина, на мой последний танец.

Ах, были времена! Под каждым мне листком
Был столик, вазочки, и чайник со свистком,
И радужный огонь росистого напитка...
Мне только то и впрок в обители мирской,
Что добывается не потом и тоской,
А так, из милости, задаром, от избытка.

Замерзли все цветы, ветра сошли с ума,
Все, у кого был дом, попрятались в дома,
Согбенные рабы соломинки таскают...
А мы, негодные к работе и борьбе,
Умеем лишь просить "Пусти меня к себе!" -
И гордо подыхать, когда нас не пускают.

Когда-нибудь в раю, где пляшет в вышине
Веселый рой теней, - ты подползешь ко мне,
Худой, мозолистый, угрюмый, большеротый, -
И, с завистью следя воздушный мой прыжок,
Попросишь: "Стрекоза, пусти меня в кружок!" -
А я тебе скажу: "Пойди-ка поработай!"
-----------------------

------------------
ПРОЩАЙ, ЭММАНУЭЛЬ!
Давно не нов, но, видимо, силен,
Французский сериал, покрытый славой,
Пока еще способен удержать
В сопящем напряженьи зальчик душный.
Новоарбатский видеосалон
Был переполнен публикой прыщавой.
Эммануэль! Не стану унижать
Твоей красы иронией бездушной.
Ведь здесь и мы с приятелем! И вот
Мелькают сокровенные изгибы,
Как Блок весьма двусмысленно писал
О переулках северной столицы,
И стон любви из-под лазурных вод,
Где в это время трахаются рыбы,
Возносится к лазурным небесам,
Где в это время трахаются птицы.
Все трахается! Стройные самцы
Фланируют, как гордые олени,
И самки - какова и ты сама -
Проходят, словно трепетные лани.
Твои предплечья и твои сосцы,
Твои ладони и твои колени
Способны хоть кого свести с ума
И превратить в раба твоих желаний.
Она дает. Художник не берет.
Ему не позволяют убежденья.
Увы, что не дозволено быку,
Тем брезгует пресыщенный Юпитер.
Подростки выделяют едкий пот,
Поскольку их приводит в возбужденье
Одно сползанье камеры к соску
Или произнесенье слова "клитор".
О, как я понимаю их! Зане
Любая стадия необходима.
И я, мои прекрасные, и я
Сжигал за ползатяжки сигарету,
Когда подруга не звонила мне,
Когда любовь казалась несводима
К абортам, ссорам, поискам жилья
И осознанью, что другого нету.
Но миновало время дискотек,
Полночных бдений в сладком карауле,
Пора случайных стычек, беглых драк,-
Прошла моя пора беситься с жиру.
Пора другим оставить свой ночлег.
Другие будут пить "Напареули",
А мне уже пора любить коньяк,
Переходя впоследствии к кефиру.
Что нам Эммануэль, мой бедный друг!
Что нам осталось? - суета, морока,
Бессонница, набор дежурных тем, -
Все варево обыденности, в целом.
Что наша жизнь! Какой порочный круг!
В ней даже нет нормального порока, -
Есть только круг, порочный разве тем,
Что кривоват и со смещенным центром.
Банальных унижений череда, -
Какая отрезвляющая клизма!
Кина не будет; данники любви -
Невольники, но не любви, а чести.
Какая это стыдная беда -
Высокая болезнь инфантилизма!
Ужели впрямь ты у меня в крови
И коль пройдешь, то лишь со мною вместе!
Но бесполезен всякий монолог.
Рассудок не рассудит, но остудит.
Мы заслужили. По делам и честь.
Мы жили бесполетно и убого.
Ужели это вправду потолок?!
Ужели больше ничего не будет?!
Ужели будет только то, что есть,
И вечный страх - не хуже, ради Бога?!
Мой путь дальнейший ясен и ежу.
Я буду жить, дыша и плешивея,
Но пряное дыхание весны
Всегда туманит голову мужчине.
Красотка! Я тебе не подхожу.
Я человек эпохи Москвошвея.
Смотри, на мне топорщатся штаны,
Но совершенно по другой причине!
Расходимся. Висит осенний дым.
О сумерки, какое время суток!
Люблю не свет, не тьму, но светотьму
И этот запах, горький и свободный.
Отстав от тех и не пристав к другим,
Я вечно занимаю промежуток.
Мне крайности чужды. И потому
Мой вечный возраст - возраст переходный.
Расплывчатые контуры, досель
Отчетливые, зыблются и тают:
Подросток, бьющий друга по плечу,
Фонарный столб, кумир на постаменте...
Мы будем жить. Прощай, Эммануэль.
Прощай! Надежды юношей питают.
И я бы их поел, да не хочу,
Но больше ничего в ассортименте.

[kibirov.livejournal.com]

СТИХИ О ПАСТУШКЕ И СВИНОПАСЕ
Над пейзажем с почти прадедовской акварели -
Летний вечер, фонтан, лужайка перед дворцом,
На которой крестьяне, дамы и кавалеры
Поздравляют героев с венцом и делу концом,-
Над счастливым финалом, который всегда в запасе
У Творца в его поэтической ипостаси -
Единение душ, замок отдался ключу -
Над историей о принцессе и свинопасе
Опускается занавес раньше, чем я хочу.

Поначалу принцессе нравится дух навоза,
И привычка вставать с ранья, и штопка рванья -
Как поэту приятна кондовая, злая проза
И чужая жизнь, пока она не своя.
Но непрочно, увы, обаянье свиного духа
И стремленье интеллигента припасть к земле,-
После крем-брюле донельзя хороша краюха,
Но с последней отчетливо тянет на крем-брюле.
А заявятся гости, напьются со свинопасом,-
Особливо мясник, закадычнее друга нет,-
Как напьется муж-свинопас, да завоет басом:
"Показать вам, как управляться с правящим классом?
Эй, принцесса, валяй минет! - пардон! - менуэт!
Потому я народ! У народа свои порядки!
Никаких, понимаешь, горошин! А ну вперед!"
Он заснет, а она втихаря соберет манатки
И вернется к принцу, и принц ее подберет.

Или нет. Свинопас научится мыться, бриться,
Торговать свининой, откладывать про запас...
Свинопасу, в общем, не так далеко до принца:
В родословной у каждого принца есть свинопас.
Обрастет брюшком, перестанет считать доходы,-
Только изредка, вспоминая былые годы,
Станет свинкой звать, а со зла отбирать ключи
И ворчать, что народу и бабам вредны свободы.
Принц наймется к нему приказчиком за харчи.

Есть и третий путь, наиболее достоверный.
Ведь не все ж плясать, не все голоском звенеть.
Постепенно свыкаясь с навозом, хлевом, таверной,
Свинопасом, стадом, - принцесса начнет свинеть.
Не простой свиньей, а любимой станет. И полно
Исправлять легенду - не ты ее сочинял.
Это лучшая из развязок. И вовсе подло
Называть безнадежным такой надежный финал.
Муж разлегся на солнцепеке, принцессу чешет -
Или щиплет, когда заявляется во хмелю,-
Та начнет обижаться, хрюкать, а он утешит:
"Успокойся, милая, я ведь тебя люблю!"

...Хорошо мне бродить с тобою по кромке леса.
Середины нет, а от крайностей Бог упас.
Хорошо, что ты, несравненная, не принцесса,
Да и я, твой тоже хороший, не свинопас.
Вечно рыцарь уводит супругу у дровосека,
Или барин сведет батрачку у батрака...
И уж только когда калеку любит калека,
Это смахивает на любовь, да и то слегка.

[kibirov.livejournal.com]

***

Теперь, когда, скорее всего,
Господь уже не пошлет
Рыжеволосое существо,
Заглядывающее в рот

Мне, читающему стихи,
Которые напишу,
И отпускающее грехи,
Прежде чем согрешу,

Хотя я буду верен как пес,
Лопни мои глаза;
Курносое столь, сколь я горбонос,
И гибкое, как лоза;

Когда уже ясно, что век живи,
В любую дудку свисти -
Запас невостребованной любви
Будет во мне расти,

Сначала нежить, а после жечь,
Пока не выбродит весь
В перекись нежности - нежить. Желчь,
Похоть, кислую спесь;

Теперь, когда я не жду щедрот,
И будь я стократ речист -
Если мне кто и заглянет в рот,
То разве только дантист;

Когда затея исправить свет,
Начавши с одной шестой,
И даже идея оставить след
Кажется мне пустой,

Когда я со сцены, ценя уют,
Переместился в зал,
А все, чего мне здесь не дают, -
Я бы и сам не взял,

Когда прибита былая прыть,
Как пыль плетями дождя, -
Вопрос заключается в том, чтоб жить,
Из этого исходя.

Из колодцев ушла вода,
И помутнел кристалл,
И счастье кончалось, когда
Я ждать его перестал.

Я сделал несколько добрых дел,
Не стоивших мне труда,
И преждевременно догорел,
Как и моя звезда.

Теперь меня легко укротить,
Вычислить, втиснуть в ряд,
И если мне дадут докоптить
Небо - я буду рад.

Мне остается, забыв мольбы,
Гнев, отчаянье, страсть,
В Черное море общей судьбы
Черною речкой впасть

-------------------------

* * *

Вот мать, потерявшая сына. В ее комнатушке -
Одни фотографии:
в десять, в двенадцать, в шестнадцать,
а умер он в двадцать,
желтуху схватив "на картошке".
Из армии целым пришел - в институте погиб.

Теперь ему было бы тридцать. Она прозябает
в научном издательстве,
вечно на грани банкротства,
весь день редактирует, на ночь берет переводы,
порой голодает, но жалоб не слышит никто.

И некому слышать. Подруг у нее не осталось,
Друзья ее сына заходят все реже и реже,
У них уже дети, работы, заботы, разводы,
И им все труднее о чем-нибудь с ней говорить:

Они вспоминают о сыне расплывчато, смутно -
все те же словечки, поступки...
Но дело не в этом,
Не в этих повторах.
Он смотрит со всех фотографий,
Больших или малых.
И в комнате трудно дышать.

Никто не выносит такой концентрации горя,
Такого раскаянья. Всякая мать-одиночка
На сына орет, чуть он вырастет из-под опеки.
Она это помнит и медленно сходит с ума.

О Господи, как она кается в каждом скандале,
О, как она просит прощенья за каждое слово,
за каждую вспышку... И если он все это видит,
Он в этой же муке раскаянья тянется к ней.

И это раскаянье их обоюдное, эта
взаимная, слезно-немая мольба о прощеньи
все в комнате полнит,
и в ней невозможно остаться
на час или два - потому что душе невтерпеж.

Душа не выносит такой чистоты обожанья,
Любви невозможной, безмерной,
беспримесной, чистой,
Свободной от всякой обиды, злопамятья, ссоры,
А полной одним неизбывным сознаньем вины.

Когда бы не ссора, не драки,
размолвки, обиды, -
Любви бы никто из живущих на свете не вынес,
Она бы казалась предвестием вечной разлуки,
Поскольку мы все одинаково обречены.

Давайте орать друг на друга, покуда мы живы,
покуда мы грешны, покуда мы робки и лживы,
покуда мы живы, покуда мы бесимся с жиру,
Покуда мы рвемся из дома, зови не зови,
Давайте орать друг на друга, и топать ногами,
И ссориться из-за всего, и швыряться словами,
Чтоб не обезуметь, не выгореть, не задохнуться
От нашей немыслимой, невыносимой любви.

[kibirov.livejournal.com]

БАЛЛАДА

В то время я гостила на Земле.
Анна Ахматова

И все же на поверхности Земли
Мы не были случайными гостями.
Не слишком шумно жили, как могли,
Обмениваясь краткими вестями
О том, как скудные свои рубли
Растратили - кто сразу, кто частями,
Деля на кучки... (Сколько ни дели,
Мы часто оставались на мели).

И все же на поверхности Земли
Мы не были случайными гостями:
Беседы полуночные вели,
Вступали в пререкания с властями, -
А мимо нас босые слуги шли
И проносили балдахин с кистями:
Как бережно они его несли!
Их ноги были в уличной пыли.

И все же на поверхности Земли
Мы не были случайными гостями...
В харчевнях неуемные врали
Играли в домино, гремя костями,
Посасывали пиво, чушь плели
И в карты резались, хвалясь мастями,
Пел нищий, опершись на костыли,
Пока на площадях бумагу жгли...

И все же на поверхности Земли
Мы не были случайными гостями.
В извечном страхе пули и петли
Мы проходили теми же местами
Над реками, что медленно текли
Под тяжкими чугунными мостами...
Вокруг коней ковали, хлеб пекли,
И торговали, и детей секли.

И все же на поверхности Земли
Мы не были. Случайными гостями
Мы промелькнули где-то там, вдали,
Где легкий ветерок играл снастями.
Вдоль берега мы медленно брели -
Друг с другом, но ни с этими, ни с теми,
Пока метели длинными хвостами
Последнего следа не замели.

[manul.livejournal.com]

Но ввязываться в третью мировую…
Я понял бы – за нефть. Но за боржом?!

Гениально))))

[kibirov.livejournal.com]

;)